ЛЮБОВЬ, СТРАСТЬ, НЕИСТОВСТВО – ОТ КРАСОТЫ К ОТЧАЯНИЮ

Suna Vuori

газета Helsinki Sanomat

        Только что закончилась премьера спектакля «Анна Каренина». Я иду с горящим горлом, двигаясь нетвердым шагом к выходу из Городского театра Турку, и я совсем не хочу говорить про то, что я только что видел и слышал, как и про то, что я почувствовал и воспринял многими другими чувствами и частями своей души.

        Режиссура и аранжировка Андрея Жолдака разожгли невиданные ранее страсти вокруг романтизированного произведения русского классика Льва Толстого. Krista Kosonen играет блистательную Анну Каренину, в которую пылко влюблен молодой граф Вронский (Markus Järvenpää), отвергающий свою невестуKitty(Elina Aalto). Роли Вронского и Kitty также попеременно исполняют Stefan Karlsson и Camilla Adolfsson соответственно.

        С самого начала, очевидно, что текст Толстого будет лишен всей своей красноречивой возвышенности, подобно тому, как ефимерные маски пристойности и целомудрия будут сорваны с главных героев, принадлежащих к высшему обществу. Все то, что останется, - взрывные чувства, обжигающее желание и всеиспепеляющая страсть.

        Подобно двум метеоритам Анна и Вронский несутся навстречу друг другу, бросаются в объятия друг друга как будто перед концом света, прикипают друг к другу, как тонущие в омуте любви. Красивые и сильные люди съеживаются и дрожат от силы своих чувств и ведут себя как умалишенные, которые игнорируют существование чего и кого бы то ни было другого. Наедине они дышат полной грудью, как выброшенные на сухую землю рыбы, которым удалось на мгновенье погрузится в вечность и бесконечность.

        Она уничтожает свой брак, второй - карьеру. Семьи потрясены случившимся, а в привычных кругах нарастает неодобрение и критика. Из отношений влюбленных сердец режиссер создает ослепительное зрелище, в котором зеркало проглатывает искалеченную любовью женщину, а мужчина пробивает себе путь сквозь гигантскую стену рутины. Анна ведет своего любимого по невидимой веревке ко все новым и новым поцелуям, а их яростные клятвы не оставят зрителя равнодушным.

        «Анна Каренина» Жолдака обнажает чувства самым захватывающим образом. Страсть – это необузданная животная сила, а ревность сводит с ума, однако вместо эксплицитной женщины и грубых терзаний мы видим на сцене чувства во плоти. Это скорее обрывки отчаяния и экстаз в формате 3D, чем вызванные ими поступки.

        Такое признание зрителя вызывает смущение, и оно никогда не стало бы возможным без молодых актеров, которые целиком отдавались игре. Krista Kosonen сыграла неистовую Анну, она яркая, бескомпромиссная, отрытая и полна воли. Никакой жертвы, лишь величественная женщина, отдающаяся целиком своим чувствам, однако осознающая последствия своих поступков. Мимика Kosonen и ее доведенная до крайности самоотдача пленяют с самого начала представления, хотя обилие синяков говорит о напряженности репетиций. Решением режиссера актеры должны довольно часто выкрикивать все свои реплики, лишая их оттенков, однако это подходит для плотного рабочего графика Kosonen и для характера Анны. Markus Järvenpää в роли графа Вронского скорее убедителен в физическом смысле, чем чувственен. В любом случае способности актера и его энергия дают начало физической привлекательности. Пленяющие душу отношения с Анной, также как ледяные pas de deuxit графа в отношениях с невестойKitty, которую он рассматривает как маленькую девочку, вне всякого сомнения, прекрасны.

        Безграничные требования Жолдака не всегда совпадали с возможностями остальной группы, то есть штатных работников Городского театра Турку. Часто невозможно понять реплики (а таких было больше всего), побуждающие работать в полную силу. Очевидно, реплика является тем, что приходит и уходит вместе с сюжетом постановки; речь становится глубже, а чувства и мысли помогают лучше понять текст.

        Огромная интенсивность постановки колеблется каждый раз, когда в центре внимания оказывается кто-то кроме упомянутых выше мастеров, например, молодые актеры, недавно окончившие театральный. По этой же причине результатом групповых сцен являются скорее некоторые спады напряженности, чем кульминационные моменты. Например, представление начинается с довольно неуклюжего, хотя и гротескно-смешного пролога в стилеfilmnoir, однако бурность не проявляется даже в сцене бала первой части, которая выглядит банальной со своими декадентским настроем и венецианскими масками.

        Представление попадает в нужное русло лишь тогда, когда Анна и Вронский находятся довольно близко друг от друга для проскакивания искры. Сценарий постановки держит в напряжении за счет несбыточности любви и пропасти между снами и ожиданиями. Чувства прерываются так же мгновенно, как и начинаются. Крыша начинает в буквальном смысле протекать. Вронский не выдерживает архивации отношений с Анной и как охотник теряет интерес к готовому завоеванию.

        Анна остается одна наедине со своими чувствами и финальная сцена стара как мир: изверившаяся женщина хватается за топор, и рубит дерево сначала в приступе ярости, потом в экстазе, и, в конце концов, поднимает его. Рубит и поднимает – и так далее. «Анна Каренина» – это история Анны и ее чистой, бескомпромиссной, требовательной и поэтому недопустимой любви.

        Единственное, что по моему убеждению не получило полного развития в постановке, – это материнская любовь. Привязанность Анны к сыну, как в романе, так и в сценическом варианте, описывается так сильно, что при угасании страсти она подчиняет себе чувственную любовь. Этого мы, однако, не увидели.

        То, что мы увидели, – красиво, сильно, страстно, но поэтично. В «Анне Карениной» есть даже юмор, но нет ничего шокирующего. Иногда спектакль переносить с внутренних покоев, освещенных хрустальной люстрой, на занесенный метелью лед, а иногда и в темный, мистический лес. Люди борются против ветра и своих чувств, наслаждаются проносящимися моментами, с болью тоскуя при этом о том, чего у них никогда не будет.

        Звуковая аранжировка четырехчасового спектакля  сама по себе является восхитительным произведением. Классическая музыка Владимира Клыкова вбирает в себя кажущиеся оторванными единичные акценты, которые, однако, становятся вся более значимыми в масштабе спектакля. Под ногами разочаровавшейся в своей любви женщины плещется вода. Звук падающего дерева не исчезает и ночью.

        Жолдак создал образы, которые впитываются в сознание на всех уровнях. После премьеры длившейся четыре с половиной часа, я измотан физически, совсем как если бы я сам бегал и кричал на сцене. К тому же я совершенно устал, однако усну не скоро. Когда я, наконец, засну, призраки спектакля превратятся в моем подсознании в движущуюся киноленту.

РЕЖИСЕРВИСТАВИМАЙСТЕР-КЛАСИПРЕСАНОВИНИКонтакт

Copyright (c) 2010 Свобода Жолдак Театр. All rights reserved.

Создание сайта — Attracti